Журнал Другое кино | Священные догматы требуют свежей крови

Что такое Другое Кино?

Журнал

04 декабря 2001

Священные догматы требуют свежей крови

К вопросу о «Догме»

Придуманная несравненным провокатором Ларсом фон Триером «Догма» неизменно остается международным хитом, и годы спустя после первого ее появления на арене продолжает вызывать разнотолки. Почему?

комментарии (0)

обсудить на форуме

Еще из "Аспект"

Слово и дело

Основная проблема в связи с деятельностью так называемых «догматиков» – датских, а затем и не только датских режиссеров, присоединившихся к знаменитому «манифесту» – а также оценкой этой деятельности критиками и широкой публикой заключается в том, что почти никто не способен соотнести и сравнить слова «Догмы» и ее дела. А ведь креститель «Догмы» Ларс фон Триер с самого начала даже не намекал, а просто-таки говорил прямым текстом об условности любых устанавливаемых правил. Все просто. Фон Триер и его друзья – леваки, неформалы в политике и искусстве. Следовательно, манифест для каждого из них есть естественная форма самовыражения. У фон Триера, кстати, и до «Догмы», и после было несколько манифестов, и даже для своей героини в «Танцующей в темноте» он придумал специальный манифест. Ну любит он этот жанр, ну что тут поделаешь!

Итак, не придавайте словам чрезмерного значения. Например, концептуальным жестом как бы связанным с идеологией «Догмы» казалось то, что фон Триер в Каннах отказался от смокинга и прошелся по священным красным ступеням дворца на Круазетт в джинсах. Или то, что тот же фон Триер, по легенде, в первый день съемок «Идиотов» вышел к съемочной группе голым – дескать, хотите сниматься в этом фильме – будьте как я. Между тем, ни то, ни другое в манифесте не оговорено (было бы странным, в самом деле, оговаривать подобные очевидные глупости). «Догма» – пугало для буржуев, привыкших к новому демократизму, вроде бы отменившему явную социальную конфронтацию. Догматики попытались ее восстановить, да и то только в кино, да и то в виде чистой игры.

Подумайте сами: на кой черт настаивать на том, чтобы все было снято на ручную камеру, или чтобы имя режиссера в титрах не указывалось! Все равно ведь указывают все как миленькие, хотя бы в качестве операторов, сценаристов, монтажеров, коими зачастую сами и являются. Да и сам фон Триер с удовольствием отказался от правил в первом же фильме после «Идиотов» – «Танцующей в темноте». Сам породил канон, сам и разрушил. Впрочем, штука в том, что никто никогда и не утверждал, что вне «Догмы» святости не бывать.

Датские плебеи

Если продолжать следовать элементарной логике, то нетрудно увидеть за происками «догматиков» мощное датское лобби. Как, помнится, ликовали ретрограды, когда вместо авангардных «Идиотов» каннский приз достался более-менее компромиссному «Торжеству». А им только того и хотелось. Посудите, каких современных датских режиссеров знала до «Торжества» международная публика? Правильно, того же самого распроклятого фон Триера. А он решил пойти по следам Стивена Спилберга и Люка Бессона (не случайно тот ему присудил приз за «Танцующую» – рука руку…), стал продюсером, и изобрел остроумнейший способ продвижения на европейский рынок своих соотечественников. Сегодня все датские режиссеры, отметившиеся в «Догме», получили мировое признание, и по несколько призов на главных фестивалях: Томас Винтерберг, Кристиан Левринг, Серен Краг-Якобсен, теперь вот Лоне Шерфиг…

И они, признаем честно, того заслуживают. А ведь для каждого из них «Догма» была в лучшем случае игрой, в худшем – уловкой. Каждый снимал фильм в своем жанре, будь то мелодрама или лирическая комедия, семейно-социальная сатира или метафорическая притча… И, кажется, сейчас никто из них не намерен продолжать в том же духе, а некоторые лелеют наполеоновские планы по завоеванию Голливуда. Обещания же фон Триера снять «догматический» порно-фильм, похоже, обернулись очередной подставой в духе современного медийного рынка. Такой же, какой в свое время оказалась сама «Догма». Но некоторая выгода в этом обмане для зрителя все же была: например, мы узнали несколько новых имен, которые стоят того, чтобы о них знать. А кинематографическим миром хотя бы ненадолго стала править Скандинавия – а такого ведь не было со времен Бергмана. Что-нибудь это да значит.

Продуктивная провокация

В чем еще смысл и значение «Догмы», которая сегодня, когда фон Триер и его друзья от нее фактически отреклись, объединяет и хороших, и плохих режиссеров со всего мира фактически по формальным признакам? Наверное, в том, что «Догма» наглядно показала значение не только дел и собственно продукта – например, фильма – но и слов, а также замыслов. Виртуальная продукция – чистые идеи – показали свой рыночный потенциал именно в «Догме». Каждый увидел в дурацких правилах, на месте которых могли бы быть любые другие (скажем, обязательно проводить съемки на море, или ограничивать число домашних животных в кадре – да мало ли), что-то свое. Каждый стал думать – как же можно эти правила обмануть. «Догма» стала проверкой на прочность, своего рода обязательным карцером – способен ли ты преодолеть свои творческие амбиции ради обязательных правил. И чем эти правила глупее, тем испытание строже.

Ценен и другой результат прорыва, совершенного «Догмой»: не-режиссеры почувствовали, что способны стать режиссерами. Большое дело: купи видеокамеру, подбей несколько единомышленников на это дело, и вперед. Вот хороший актер Жан-Марк Барр стал очень недурным режиссером именно благодаря «Догме», и уже три фильма снял. Почему-то никто еще не понял, насколько прост этот рецепт, в нашей стране, вечно жалующейся на нехватку денег. Какие тут деньги? У нас же, в отличие от Запада, даже снимать можно почти повсюду безо всякого разрешения. И актеры недорого берут – не Брюсы Уиллисы, чай.

А вот и еще один провокативный смысл «Догмы». Теперь любой стоящий художник, не согласный с «догматиками», начинает творить им назло. Придумывает слова и правила, противоречащие манифесту «Догмы». Не понимают, что того только и было надо фон Триеру. Теперь «Догму» всерьез воспринимают все, хоть многие и бесятся по-прежнему. Но, помнится, и французскую «Новую волну» воспринимали всерьез ровно до того момента, пока она кого-то раздражала. «Догме», конечно, до «Новой волны» далеко: не тот масштаб, не те времена. И все равно, так раздразнить сытую, закормленную всевозможными «Титаниками» публику на исходе 20-го века – почти подвиг.

И потихоньку, как бы незаметно то там, то здесь проявляется наследие «Догмы». Уже год спустя после явления «Идиотов» и «Торжества» в Каннах, на том же фестивале – все еще главном в мире кино – председатель жюри Дэвид Кроненберг торжественно присудил главный приз «Розетте» бельгийских братьев Дарденнов. Там догматично практически все – от сюжета до стиля. Угадайте, кто бы получил приз на год раньше, вздумай оргкомитету фестиваля пригласить Кроненберга тогда? Хотя дело не в призах, а в правильно выбранных подмостках. Подмостки были выбраны правильно.

А что теперь? «Догма» процветает. «Догма» умерла. Оба результата наверняка устраивают фон Триера. Как он сам высказался не так давно, «для того догмы и существуют, чтобы их разрушать». Говоря другими словами, «чтобы разрушить догму – необходимо ее создать».

Текст – Антон Долин, специально для ДК

Товары, имеющие отношение к новости

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. Зарегистрироваться...